Ru Sci-fi Форум Бориса и Аркадия Стругацких  
 - Начало - Регистрация - Ответить - Поиск - Статистика - Опросы -  - Правила форума
abs.rusfforum.org / Новости / Андрей Измайлов. Борис Стругацкий: "Мы не имеем к кино никакого отношения, но..."
Автор Сообщение
TasLeo
# Дата: 23 Апр 2009 15:27 - Поправил: TasLeo
Ответить 


Андрей Измайлов
Борис Стругацкий: "Мы не имеем к кино никакого отношения, но..."
январь 1991

http://www.ozon.ru/context/detail/id/192116/

Необходимая преамбула. Это уже достаточно давнее интервью взял у Бориса Натановича Стругацкого один мой старый приятель - писатель и журналист Андрей Измайлов, позднее прославившийся как автор трехтомного триллера "Русский транзит", атакже многих других остросюжетных романов и повестей. Интервью должно было быть напечатано в 1991 году - во втором номере профессионального журнала фантастики "Сизиф", в то время только что созданного на базе выходившего уже несколько лет одноименного фэнзина. Редактировал "Сизиф" (и фэнзин, и прозин) еще один мой старый друг - Андрей Николаев; ныне он более известен как писатель-фантаст Андрей Легостаев, автор романов "Наследник Алвисида" и "Замок Пятнистой Розы". Увы, второй номер "Сизифа" так и не получил обещанного издателем 10-тысячного тиража, и, "дабы вещь не пропадала", Николаев размножил оригинал-макет журнала на ксероксе в количестве аж 30 экземпляров, которые и раздарил затем своим друзьям. Я знаю эту историю так хорошо не тольков качестве одного из этих друзей, но и потому, что вложил в этот номер немножко и своего труда - а если точнее: именно я сверстал для Андрея вышеупомянутый оригинал-макет на своем рабочем компьютере. Короче, Вы меня поняли правильно: настоящее, мало комуизвестное, но очень и очень любопытное и нисколько, по-моему, не устаревшее интервью публикуется на "оЗоне" с любезного разрешения его автора Андрея Измайлова, главного редактора "Сизифа" Андрея Николаева, ну а заодно - и изготовителя оригинал-макета так и не вышедшего 2-го номера журнала. - С уважением, Ваш Андрей Чертков.



Как-то после премьеры фильма по сценарию братьев Стругацких младший из них, Борис Натанович, умыл руки. Просмотр закончился, и писателя тут же в фойе стали одолевать вопросами: почему по вашим книгам снимаются в кино отнюдь не шедевры? "Мы прозаики, -был ответ, - и никакого отношения к кино не имеем. Это другой вид искусства, и пусть его делает тот, кто умеет лучше нас". М-да, умыл руки...

По произведениям братьев Стругацких снято разное и по-разному - от "Сталкера" до "Чародеев". И "Дни затмения", и "Отель "У Погибшего Альпиниста", и "Трудно быть богом".



- Борис Натанович, вы не имеете отношения к кино, по вашим словам...
Святые слова!


- ...но имеете ли вы мнение по поводу экранизаций ваших повестей?


- Те наши произведения, которые можно на экране узнать (то есть узнать первоисточник), в общем, сделаны, по-моему, неважно. Если же фильм - по мотивам, и читатель, став зрителем, спрашивает: а причем здесь Стругацкие, тогдафильм представляет определенный интерес. Так пока получалось. У Тарковского. У Сокурова. Хорошая экранизация - вообще большая редкость. Для того, чтобы создать настоящее кино, нужно отойти от книжного оригинала, перевести его на совершенно другой язык. Иязыком этим прежде всего владеет режиссер, он в фильме хозяин. И уж ни в коем случае не сценарист. Надо признаться, что мы в последнее время перестали писать сценарии. Потому что поняли тщету этой работы. Дело в том, что когда режиссер представляет себебудущий фильм, он видит некое изображение, некие "картинки", которые, как правило, не в силах описать сценаристу - в девяноста девяти случаях из ста. В результате мне приходилось видывать фильмы, где от сценария оставались рожки да ножки. Это не плохо ине хорошо. Это специфика. Один из самых плохих сценариев, которые я читал, в результате дал один из лучших фильмов, которые я смотрел. "Мертвый сезон". Бывает и наоборот.


Специфика спецификой, но вот же "Осенний марафон" Володина. Фильм, очень точно сделанный по драматическому оригиналу, хорош...


Александр Моисеевич Володин - явление.И достаточно редкое. Много ли мы можем назвать сценаристов-драматургов-прозаиков, работающих на его уровне?


- И вы себя к этому уровню не относите.


- Ни в коем случае. Конечно,когда видишь на экране не то, что писал в сценарии и даже не то, что было в повести, то испытываешь отрицательные эмоции. Но поскольку мы все-таки не являемся напыщенными дураками и считаем, что в конце концов должно победить искусство, а не какая-то персона (и фильм получился хороший!), то нам глубоко безразлично, кто там играет первую скрипку. Но! Человек, жестко отстаивающий права своего авторства, не обязательно является напыщенным дураком. Я знаю, что пан Станислав Лем отказался от авторства сценария "Соляриса", когда прочитал то, что получилось из его наметок, набросков - а получилось нечто совсем иное, даже нечто противоположное замыслу. А пан Станислав является одним из самых умных людей, которых я встречал. Но не наложил же он вето на демонстрацию фильма! Видимо, тоже полагая, что режиссер имеет право на самостоятельную разработку темы, идеи, ситуации - но, уж пардон, без его, Лема, участия.


- Да, но публика у нас скорее смотрящая, нежели читающая (еще и при том, что книг тех же Стругацких не достать). И мнение о творчестве братьев-фантастов во многом складывается не по их книгам, а по фильмам, снятым по их книгам. Ладно если побеждает искусство, а если...



- Что я могу сказать? Вопрос на самом-то деле очень серьезный. А относимся мы, братья Стругацкие, к нему крайне легкомысленно. Я это признаю перед всей читающей аудиторией. Никогда мы не задумывались - нести ли новую повесть в "Новый мир" или "Изобретатель и рационализатор". Мы отдавали ее тому журналу, который просил, дабы напечатать. Мы совершенно не думали, послужит это к нашей вящей славе или не послужит. С кино происходило всегда то же самое. Приходит режиссер и говорит: "Я хотел бы снимать фильм по такой-то вашей вещи!" Отвечаем: "Заключайте договор!" И просто продаем право экранизации.


- А другая крайность? Я вспоминаю трогательную фигуру сценариста в "Рабе любви" Михалкова. После того, как режиссер в фильме рвал только-только вышедший из-под пера вариант, сценарист с криком "Я все гениально перепишу!" переписывал-переписывал-переписывал. Нечто подобное совершали и вы с братом однажды, не так ли?.. Здесь у вас на полке с зарубежными переизданиями есть книга - вот она! - которая называется "Сталкер".
- Да-а! После появления фильма Тарковского на Западе тамошние издатели повадились называть "Пикник на обочине" именно "Сталкером". Их можно понять - фильм был очень популярен... Наш случай с Тарковским уникален, согласитесь, - нам была оказана честь! Мы прекрасно понимали, что имеем дело с кинематографическим мастером мирового уровня, и какой бы то ни было выпендреж в его присутствии нелеп. Поэтому мы, только получив предложение, договорились с Аркадием Натановичем, даже дали друг переддругом клятву, что будем идти навстречу всем пожеланиям Андрея Арсеньевича. И таким образом появилось девять вариантов сценария. Нельзя сказать, что наша клятва означала непременное следование каждому слову Тарковского, но она означала, что ПОСЛЕДНЕЕ слово во всех спорах будет за ним. Неоднократно нам удавалось переубедить режиссера и заставить от чего-то отказаться. Например, из варианта в вариант переходила "петля времени", которая почему-то безумно нравилась Андрею Арсеньевичу. Он снова и снова заставлял нас вставлять сцену, где по какому-то мостку через речку ползет колонна бронетранспортеров и, перейдя, исчезает, затем появляется снова и опять идет. Мы пытались его убедить, что ничего интересного здесь нет, что это вяло и тысячу раз было, что любой мало-мальски кумекающий в фантастике зритель будет отплевываться. Но Андрей Арсеньевич тянул эту сцену с первого до восьмого варианта... и, в конце концов, все-таки выкинул. И в большинстве случаев мы послушно шли у него на поводу. Он с самого начала сказал, что от всей схемы романа ему нужно только то-то и то-то, а все остальное предстоит придумать совершенно заново.


- В том числе, героя.


- Что касается героя, то наш Сталкер не нравился Тарковскому изначально. Он морщился, кряхтел, говорил, что это не то, но терпел. Видимо, потому, что сам не знал, какой герой ему нужен. И только после того, как восьмой вариант сценария был отснят, но пленка при проявлении, по слухам, была загублена...


- По хорошо инспирированным слухам.


- Да. И когда перед Тарковским возникла некая возможность начать все сначала, тут он, по-видимому, решил: раз уж все СНАЧАЛА, то уж ВСЕсначала! И потребовал у нас придумать совершенно другого героя. Аркадий Натанович прилетел ко мне из Эстонии, где шли съемки, и сказал: "Нужен другой Сталкер". Прекрасно помню, как я прыгал по комнате, стучал кулаком по столу и кричал: "Что значит - другой?! Пусть Тарковский скажет, какой именно, и мы напишем!". На что Аркадий Натанович раздраженно орал, что Тарковский не знает, какой герой ему нужен, он знает только одно - другой! Вот так мы два-три дня орали друг на друга... Ну а на четвертый день придумали того Сталкера, которого так прекрасно сыграл Кайдановский.


- Юродивого.


- Да, в каком-то смысле. Это религиозный фанатик. Это, если угодно, ходячая нравственность. Это человек, для которого Зона стала Богом. Это человек, для которого религия - образ жизни. Это человек, сохранивший надежду, что мир можно исправить... Такая фигура оказалась очень нужной Тарковскому, он пришел от нее буквально в восторг. Аркадий Натанович рассказывал, как он с трепетом вручил режиссеру последний (девятый) вариант, два часа ожидал приговора, а потом открылась дверь, вышел Тарковский, бледный и очень решительный, и сказал: "Я впервые получил сценарий, какой хотел иметь, в котором я ничего менятьне буду". Нам удалось создать "картинку", совпавшую с режиссерской.


- Вы написали сценарий, который хотелось Тарковскому, и получилось, чего уж там, произведение "религиозное". Сокуровские "Дни затмения" - тоже не без того. "Письма мертвого человека", в создании сценария которого вы принимали участие, - также "религиозен" (и вы сами отмечали это с большим удовлетворением). Не характерно ли, что абсолютно "светские" повести братьев Стругацких, попадая на экран (те самые, по мотивам), обретают волей (неволей) "клерикальный" оттенок?
- Это вопрос скорее к режиссерам. Но я берусь, пожалуй, объяснить, почему так получается. Дело в том, что братьев Стругацких с какого-то момента более всего волнуют лишь две-три темы. Первая: История и как на нее воздействовать. Вторая: нравственный выбор. Достаточно уже этих двух тем, чтобы понять, что они связаны с религией, с Богом. Человеку не дано воздействовать на Историю, а как хочется! Но чтобы суметь на нее воздействовать, надо стать Богом.


- Трудно быть богом?


- Именно!.. О нравственном же выборе тоже написан целый ряд наших повестей. "За миллиард лет до конца света" - что ценнее в этой жизни, черт побери? право первородства? или чистая совесть?.. Но где нравственность, там религия. Никуда не денешься. Так что когда мы сталкиваемся с режиссером, которого занимают эти проблемы, то готовы ему всячески споспешествовать. Конечно, мы никогда в жизни не написали бы повесть под названием "Сталкер", содержащуюисторию похода аллегорических фигур Писателя, Ученого и Сталкера в Зону, являющуюся неким божеством. Но общаясь с Тарковским, мы говорили с ним на одном языке. Это НАШ язык. И когда почувствовали эманации, шедшие от режиссера к нам, мы на волнах этих эманаций стали писать то, что ему нужно... Вот если бы пришлось работать с режиссером, который... м-м... Антоним от "пацифиста"?..


- Агрессор. Милитарист.


- Да, убежденный милитарист. Мы бы с таким работать не смогли.


- Не смогли или не стали бы?


- Ну, я могу себе представить ситуацию, когда мы сидим голодные, у нас плачут дети-внуки, нет ни копейки, и нужно во что бы то ни стало заработать - пусть под псевдонимом. Тогда бы... нет, не смогли бы. Во всяком случае, эстетически это получилось бы безнадежно плохо, лютая халтура получилась бы. Нам пришлось бы подстраиваться под идеи-мысли-чувства нам абсолютно чуждые.


- "Трудно быть богом" как никакая другая повесть Стругацких "клерикальна", а на экране получился лихой боевик, более чем "светский". Обратный вариант?
- История сводится вот к чему. Пять или шестьлет назад к нам обратилась организация "Совинфильм" и предложила написать сценарий для западногерманской фирмы "Аллилуйя-Фильм". Мы категорически отказались, сказав, что абсолютно не интересуемся работой на западного зрителя и режиссера. Но очень хотим,сказали мы, чтобы этот фильм был снят советским режиссером и желательно Алексеем Германом, как и задумывалось еще аж в 1968 году. Тот сценарий тогда же и был написан - и запрещен: 22 августа 1968 года, в день начала Чешских событий. Так вот, когда спустяпятнадцать лет к нам обратились по поводу сценария, мы отказались. На нас было оказано давление, достаточно серьезное: или мы беремся за сценарий, или вообще никогда больше ни одного своего произведения в кино не увидим. Мы с Аркадием Натановичем посоветовались и пошли на компромисс: сценарий не писать, но право экранизации продать. Что и сделали. И киностудия имени Довженко совместно с "Аллилуйя-Фильм" начали работу. Первый вариант сценария написал Даль Орлов. Мы прочитали: очень неудачный вариант, там был целый ряд ошибок принципиального характера. Тот самый случай...


- Когда пацифист превращается в милитариста?


- Да-а! Там из Руматы сделали какого-то р-революционера, поднимающего восстание на другой планете. То есть нечто противоположное повести. Мы послали очень резкий протест, и сценарий переписал какой-то гражданин иностранного происхождения (фамилии не помню) - получился лихой боевик с некоторыми, впрочем, претензиями на философичность. И пусть себе... Там даже есть некая философичность, хотя, конечно, элементы боевика превалируют. Думаю, что зрителей, предпочитающих техническое кино, он удовлетворит в полной мере.


- Кстати! Технические ухищрения, компьютерная техника в кино (чего стоят многочисленные фантастические фильмы на "видиках"!) - стали чуть ли не критерием: плохое кино, хорошее кино. Однако есть же иной критерий - художественности! Скажем, Чаплин снят на плохой пленке, все прыгает, размыто- а он все равно Чаплин. Сравним с литературой: ведь безразлично, чем вы писали - гусиным пером, лазерным принтером; какой у вас почерк - корявый или каллиграфический...


Чаплин тоже не вечен и уже "умирает". Это совершенно очевидно и неизбежно. У литературного произведения - та же судьба. Но если кино в первую очередь умирает из-за совершенствования технических средств, то литература умирает (медленней, да) оттого, что сходит на нет определенный язык,образ мышления, образ жизни. Ведь Державина никто сейчас читать не может. Впрочем, а кто сейчас станет смотреть "Броненосец "Потемкин"" не как классику, а сопереживая?.. Вы придаете средствам создания почему-то слишком большое значение.

- Это не я придаю! Я как раз не придаю! Я как раз говорю ценителю имярек: "Такое-то кино плохое!". А он мне: "Где же оно плохое?! Погляди, КАК снято!". Вы сами, Борис Натанович, осенью прошлого года держали речь перед молодыми режиссерами на семинарев Репино - перед теми, кто именно "КАК снято". Нельзя ли тезисно?
- Отчего же! Я там изложил два чрезвычайно примитивных тезиса, которые почему-то всегда забываются. Тезис первый: развитие таланта должно происходить от простого к сложному. Если ты художник, то не начинай писать картины, как поздний Пикассо, а научись сначала рисовать натуру - женщину, мужчину, яблоко. И переходи к следующему этапу, когда этот тебе уже осточертеет. Такая мысль очень ненравится всем тем молодым творцам, которые хотят начать с середины или даже с конца. Они говорят: "А вот возьмите Кафку! Он начал сразу с конца и создал мир ни на кого не похожий!"


- Или возьмите Тарковского...


- Или возьмите Тарковского. Хотя он-то как раз начинал с вполне среднего дипломного фильма, старательно сделанного, но - ничего особенного. Потом - "Иваново детство" - картина безусловно хорошая, но... в ней тоже не было ничего особенно нового. Просто прекрасный фильм в лучших традициях реалистического кино. И только потом пошло что-то совершенно новое, совершенно "тарковское". Но это редкость, один на сто, на тысячу творцов.И ориентироваться на такую редкость смертельно опасно для начинающего. Молодой творец рискует жизнь свою загубить, пытаясь браться сразу за манеру позднего Тарковского. За редким исключением.


- Но каждый начинающий именно себя считает редким исключением.


- Вот в этом вся беда. Вот для того-то и существует авторитетный учитель, который должен его придерживать за фалды: рано! Не тащи дерево за ветви вверх - оно не станет расти быстрее! Там, в Репино, когда я нечто подобное излагал, молодые люди возражали в том смысле, что все предыдущее они уже давно освоили. Возможно. Не берусь судить. Я ведь видел только последний их результат. Речь на самом деле идет о соотношении реализма и модернизма в творчестве. Я утверждаю, что каждый молодой художник должен начинать с реализма - а уж дальше твой талант подскажет тебе, как работать. Я считаю большой бедой, когда человек начинает сразу с модернизма. В большинстве своем торжествуют тогда нина чем не основанные творческие претензии, получаются картины, на которых зритель либо зевает, либо его рвет, либо он бесится.


- Сейчас появился термин "параллельное кино"...


- Что-то показывали по телевизору. В том числе... м-м... некрореалистов? Ну так это же чудовищное любительство! Подобные фильмы снимал я со своей компанией, когда нам в руки попал киноаппарат. Такая же бодяга!


- А если вам эта молодежь, которая быстро повзрослела (ведь если литература медленней умирает, то и кино быстрее взрослеет), скажет: "Борис Натанович, вы мудрый писатель, но ни черта не понимаете в кино. А ваши рассуждения сродни тем, каковы они у человека, ни черта не понимающего в живописи, который смотрит "Черный квадрат" Малевича и говорит: мол, когда он был в третьем классе и у него была кисточка, то такие черные квадраты десятками малевал. А у нас, - скажет вам молодежь, - кинематографический Малевич, не ваша "любительщина"". Попробуйте им возразить.


- Я им возражать ни в коем случае не буду. Я им скажу: ребята, вы меня совершенно неправильно поняли. Я ведь не говорю, что вас надо немедленно закрыть, разогнать и послатьперебирать овощи. Работайте, пожалуйста! Я всегда за молодежь, потому что она права. А права она, потому что будущее принадлежит ей. Нам принадлежит только прошлое. И себе я отвожу роль не запрещающего, а предупреждающего. Вы знаете, что такое мудрость? Мудрость - это способность понимать без умения сформулировать. Эта мудрость присуща старикам - у них накапливается в башке, в нервах, в спинном мозге опыт, которого еще нет у молодого поколения, и этот опыт, сплошь и рядом, невозможно передать, так сказать, вербально. Потому оно, поколение, старикам и не верит. Господи, я прекрасно помню, как пытался убедить собственного сына, что чем больше он купит лотерейных билетов, тем больше денег он потеряет. Он не мог понять, и все свои свободные деньги тратил на лотерейные билеты. И понадобился опыт, чтобы он понял: да, именно так оно и есть. Вот и с искусством, если угодно. Человек, имеющий длительный стаж творческой работы, обладает... нет, не интуицией... опытом. И он в подавляющем большинстве случаев подсказывает: ребята, все, что вы пока делаете, вы высасываете из пальца, это никому не нужно, в том числе и вам. Лучше начните с простого и идите к сложному. Таков первый тезис.


- А второй?


- А второй тезис как раз в том и состоит, что молодежь всегда права, и ей нужно предоставлять максимум возможностей для саморазвития. Она права, скажем, в лице Кости Лопушанского, для которого мы с братом писали сценарий "Тучи", и сценарий режиссеруне подошел. Она права в лице Саши Сокурова, пригласившего Юрия Арабова, который перелопатил наш сценарий "Дней затмения" так, как его ВИДЕЛ режиссер. Она права в лице Александра Хвана, поставившего отличный фильм по Брэдбери и вот уже два или три года ничего не снимающего (ибо то, что он хочет снимать, ему не разрешают, а то, что ему предлагают снять, он снимать не хочет). Словом, даже когда и если она, молодежь, ошибается - все равно права.

- Предположим, вы с братом - режиссеры.
- Мы - писатели.


- Но предположим.


- Писатели.


- Предположим, вы писатели, вообразившие себя режиссерами. Какие бы свои произведения (как писателей) вы поставили бы (как режиссеры) на экране при всем легкомысленном отношении к кино?


- Будь мы режиссерами, отношение к кино у нас было бы совсем не легкомысленное. Будь это нашей РАБОТОЙ, каковой ныне является литература, писательство. Что ж, тогда многое... Тот же "Пикник на обочине" (помимо "Сталкера") вполне достоин быть воплощенным ближе к оригиналу. "Хищныевещи века". "Жук в муравейнике". "Обитаемый остров" - захватывающая приключенческая лента получилась бы. Но! Мы все же писатели...


- Да. И никакого отношения...


- ...к кино не имеем. Да. Святые слова!
______________________________________________________

Роман, если вы не возражаете я могу заниматься такими выкладываниями. Именно об этом, как я понял вы говорили.

Роман Сидоров
# Дата: 23 Апр 2009 16:17
Ответить 


О! Не только не возражаю, а очень даже приветствую!

Начало -
Ваш ответ
Bold Style  Italic Style  Underlined Style  Image Link  URL Link  Insert YouTube video  Empty quote 
:) ;) :-p :-( Ещё смайлики...  Отключить смайлики в сообщении
#610B38 #DF0101 #8A4B08 #FF8000 #0B610B
#01DF01 #01DFD7 #08088A #2E2EFE #7401DF
#DF01D7 #585858 #BDBDBD #D0A9F5 #A9D0F5
Ochrana proti spamu. Napi№te prosнm инslici иtyшi:

» Логин  » Пароль 
Только зарегистрированные пользователи могут здесь постить. Авторизуйтесь для отправки сообщений, или зарегистрируйтесь сейчас.

 
На форуме: Гостей - 2
Участников - 0
Рекорд одновременно присутствующих на форуме, Всего: 262 [3 Фев 2020 13:22]
Гостей - 262 / Участников - 0


Поддержка: miniBB™ © 2001-2020