| Автор |
Сообщение |
sidorov
Администратор
|
# Дата: 5 Апр 2022 05:57
Ответить
Тридцать девятый день: котёнок
Раз не можешь услышать - читай по губам,
Подбирай эти страшные крошки.
Человек в камуфляже приносит в ломбард
Золотые девичьи серёжки.
Продавщица дрожит. Он воняет огнём,
Под ногтями кровавая корка.
- Слышишь, баба, плати мне, и мы отдохнём:
Рюмка водки, сырок, помидорка
Вот сюда мне в карман свои денежки ложь,
И без них мы отсюда не выйдем.
А не хочешь платить, значит, с нами пойдёшь
Не обидим, хаха. Не обидим.
Что ты тянешь, давай. Что, пропал голосок?
Шевелись, я с тобой не играю.
Она видит, что в швензе застрял волосок
И эмаль откололась по краю.
Сколько лет было девочке той, сколько лет
Тонкой крошке с большими глазами?
Она дочке дарила такой же комплект,
Пятиклашке за первый экзамен.
Там котёнок с клубочком - простая эмаль,
Побрякушка, невечная штука.
Как кричала она? Отпусти, не ломай,
А скорей - не успела ни звука.
Раз не можешь услышать - иди и смотри,
Всем придётся сейчас приобщиться,
Как белеют глаза. Как вздыхает старик.
Как недвижно лежит продавщица.
Мир придёт - но придёт несомненно не к вам,
Тем, кто раньше стыдливо молчали.
Вам - кровавые руки сгребают навар,
Вам - война с тошнотой за плечами.
Вам - ребёнок, лежащий по горло в воде,
Силуэт из дрожащих потёмок.
Будто встанет сейчас и заплачет: ты где?
Мама, где ты? И где мой котёнок?
Анна Хаитина,
вчера.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 5 Апр 2022 07:16
Ответить
В общей рамке вдоль стены
фотки и картинки.
Папка мне привез с войны
детские ботинки.
Мамке он с войны привез
новые сережки —
там следы чужих волос,
грязные немножко.
А ещё велосипед
папкин мне отдали —
у него ноги-то нет,
нечем жать педали.
Я хочу в военкомат —
воевать как папка.
Пусть дадут мне автомат,
сапоги и шапку.
Разных стран в Европе всей
завоюю много.
Папке привезу трофей —
новенькую ногу.
Лео Каганов
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 17 Апр 2022 19:11
Ответить
Правда - ложь, да в ней намек...
Если ты вчера в фейсбуке
Написал, что в Чёрном море
Утонул ракетный крейсер
Под названием "Москва",
То к тебе сиюминутно
В дверь ворвутся космонавты,
В автозак тебя посадят
И тебя доставят в суд.
А судья орёт белугой:
- Ты – изменник и предатель,
По статье тебя посадим
Двести семь УК РФ!
Та статья грозит ублюдкам,
Кто под видом достоверной
Информацию с неправдой
Размещает в соцсетях.
За такие вот делишки
Срок лишения свободы
До пятнадцати годочков
Припаяют только так!
Говорит Минобороны,
Что ракетный крейсер грозный
Сам случайно загорелся
И немножко погорел,
А сейчас плывёт спокойно
В славный город Севастополь,
Где его чуть-чуть починит
Его славный экипаж.
Но на следущее утро
Если ты в фейсбук напишешь,
Что плывёт себе по морю
Крейсер с именем "Москва",
То тебе менты с ОМОНом
В тот же миг сломают двери
И опять к судье доставят
Чтобы осудить за фейк.
Потому что спал пока ты,
Правда резко изменилась
И теперь Минобороны
Говорит, что всё не так,
А ракетный крейсер-флагман
Утонул себе как милый
И пугает ржавой тушей
Черноморских рыб на дне.
Но к министру обороны
Даже если он с похмелья
Врёт как самый сивый мерин,
Не приходит прокурор,
Не сажает, не штрафует
Потому что он, министр,
Славит армию родную
И нацистов победил.
Никого не убивают
Русской армии солдаты,
Не насилуют, не грабят,
Не стреляют ни в кого,
А посылки их домашним
Шлют проклятые фашисты,
Положив в них для обмана
Много разных ништяков.
Эсэмэски с текстом "Мама,
Забери меня отсюда!"
Отправляет маме лично
Украинский президент,
А сынок живой-здоровый
И друзья его – живые,
А походный крематорий
Рядом просто так стоит.
Как сказал Багров Данила?
Правда в силе! Сила в правде!
Говорится в русской сказке:
"Правда – ложь, да в ней намёк..."
Так что спи себе спокойно,
Ты же – русский, православный,
И по версии Пескова
Ты ни в чём не виноват!
Андрей Орлов (Орлуша)
|
Роман
Участник
|
# Дата: 20 Апр 2022 16:04
Ответить
Максим Покровский ("Ногу свело") - "Поколение Z".
|
beamish boy
Участник
|
# Дата: 20 Апр 2022 21:40
Ответить
Роман, сафари перестал показывать клипы с ютуба. Хпрм и файерфокс показывают, а сафари - нет. Поглядите, пожалуйста, при случае, с чего бы такому исключению взяться.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 6 Май 2022 02:45 - Поправил: sidorov
Ответить
Спасибо, посмотрю, что там стряслось!
UPD: Проблему подтверждаю, Safari не показывает встроенного фрейма проигрывателя Youtube. Проверю, как на Chrome.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 18 Май 2022 03:26
Ответить
«Отдать русский язык Путину — все равно что немецкий Гитлеру»
Главный русскоязычный поэт Украины — об осаде Киева, оккупации Херсона и отмене русской культуры
07:15, 16 мая 2022Ян Шенкман, специально для «Новой газеты. Европа»
Поэт Александр Кабанов. Фото: Елена Кимельфельд
Поэт Александр Кабанов оставался в Киеве все эти два с половиной месяца и не собирается уезжать. Двуязычный русско-украинский журнал «ШО», который Кабанов выпускал 17 лет, дело всей его жизни — закрыт. И вовсе не из-за русского языка. «В связи с войной и огромными финансовыми потерями нашего инвестора», — объяснил мне Саша. И добавил: «Путин, будь ты проклят!» А ведь это был один из лучших литературных журналов Европы. Если войну развязали, чтобы защитить русский язык в Украине, то достигли обратного результата.
— С чего началась для тебя эта война?
— Начало ее я проспал. Жена сказала мне поздним утром 24-го (она была сильно взволнована, но не хотела меня будить), когда я уже проснулся и пошел на кухню заваривать чай: «Россия напала на Украину!» А тогда чуть ли не все, от патентованных военных экспертов до простых граждан, были убеждены, что путинских войск, собранных на границе, не хватит для вторжения. Но оказались правы президент Байден и киевские городские сумасшедшие, которые утверждали: «Путин нападет. Война будет...»
— Многие уехали. Уверен, что и у тебя была такая возможность.
— Да, Киев покинуло, по официальным данным, более полутора миллиона жителей. Страшно было очень. Постоянные обстрелы, хаос с элементами паники, давка на вокзалах, многокилометровые пробки на выезде из столицы...
Понять людей можно, но мы с женой подумали: а куда нам бежать? Как и большинство, на Западную Украину и скитаться там от знакомых к знакомым? Тосковать по дому, переживать, сидеть на шее у добрых, но не близких нам людей, у которых много своих проблем? Как-то некрасиво. А в Европу меня не выпустят, согласно Закону о военном положении, мне ведь всего 53, я, если надо, попадаю еще в мобилизационные списки. Мы рассуждали так: это Киев, столица, его будут защищать максимально упорно и долго. Да, есть риск оказаться в оккупации, но это наш дом, с нами наша кошка и наша вера в правоту и победу Украины. И вообще: да пошли они....
Фото: Юлия Червонящая
— Ты родом из Херсона, там остались твои родные. Все ли с ними в порядке? Что там вообще происходит?
— Да, мои мама и брат в оккупации. Что тут скажешь... Мои родные — мирные люди, мало интересующиеся политикой, совсем безобидные. Главное, что они живы, у них есть какие-то продукты и лекарства, они в относительной безопасности. Есть нормальная связь. Иногда мне удается рассмешить маму, общаясь по вайберу. Существует еще возможность переслать какие-то деньги.
А что происходит в Херсоне, с каждым днем все понятнее. Оккупанты пытаются устроить там псевдореспублику по типу ДНР и ЛНР, ввести рублевую зону, отрезать украинские информационные потоки. Больше нет украинского ТВ, только адские Соловьев с Киселевым. Херсонцы регулярно выходят на митинги, протестуют, самых активных арестовывают, похищают... Беда пришла на мою малую родину. Беда. Но я верю в освобождение и нашу общую победу.
— Ты один из самых известных, наверно, самый известный русскоязычный поэт Украины. Пишешь на «языке врага», как ты сам шутил. Помню, что на тему русскоязычности у вас шли постоянные споры. Сейчас эти противоречия сняты или все продолжается?
— У России нет монополии на русский язык. Отдать наш украинский русский Путину — все равно что отдать немецкий Гитлеру. Лично я отдавать свой язык никому не собираюсь.
А жаркие споры, идиотские лингвоцидные законы, периодические прободения и желания максимально всех украинизировать по тому или иному региональному образцу — это было, было. Да, мы, украинцы, иногда склонны к крайностям, иногда нас заносит и мы болтаемся между свободой и полным беспределом, между просвещенным европейским украинством и кондовым, непролазным хохляцтвом... Но это наш местный, независимый дискурс, который мы когда-нибудь закроем сами. В европейской Украине. И не надо нам помогать, приходя на нашу землю, убивая нас и разрушая наши города.
— Согласен ли ты с теми, кто говорит, что русскую культуру надо отменить, что даже в лучших своих образцах она имперская, а местами и фашистская?
— Если почитать что-нибудь вменяемое по истории войн, то видно, что эти отмены человечество проходило неоднократно, оскорбительно и трусливо наделяя культуру ответственностью за все самое чудовищное. Это из серии: убил я, но во всем виновата моя мама.
Дискурс старинный, безнадежный и пока нерешаемый. Классический пример: как такой-то, выросший на великой немецкой культуре, мог стать соратником Гитлера, массовым убийцей? Как могла огромная часть тогдашнего высококультурного, образованного немецкого народа участвовать в уничтожении десятков миллионов мирных людей, в варварском разрушении тысяч городов, памятников архитектуры? Или еще пример: как славные американские солдаты, выросшие на потрясающих образцах своей культуры, могли жечь напалмом сотни тысяч вьетнамцев в джунглях? Чему их научили книги Фицжеральда, Твена, Апдайка, Хемингуэя? В топку их, да?
Если бы культура могла делать то, что ей приписывают и что от нее требуют: предотвращала войны, учила не убивать невинных, не бомбить, не насиловать и не пытать... — тогда мы вкладывали бы в наши национальные культуры почти все деньги из государственного бюджета. Раз это работает — значит надо в это вкладывать, да? Но оно не работает. Да, в тоталитарных государствах есть соответствующие программы по культурному, хе-хе, обслуживанию населения и патриотическому воспитанию...
Фото: Анна Матасова
И что? Кому и когда это помогло? Не надо взваливать на плечи культуры то, что она не может нести, не надо делать из нее козла отпущения.
Тем не менее, какой бы ни была русская культура, она обязательно пострадает и пострадает сильно. Так всегда происходило и будет происходить с культурой врага, этому учит нас история. Пострадают все: и деятели культуры, поддерживающие Украину, и подонки, слуги государевы от официальной российской культуры. Асфальтоукладчик народного гнева пройдет по всем. Будут демонтированы или разрушены памятники, олицетворяющие все, что связано с Россией, с ее колониальным прошлым. Переименованы улицы, закрыты центры российской культуры... Отменены фестивали, концерты, выставки, форумы. Представители российской культуры, за редким исключением, превратятся в изгоев в цивилизованном мире. На ближайшие годы российская культура будет отменена как символ варварства, убийства и разрушения.
Радуюсь ли я этому? Нет. Я сопереживаю своим друзьям, а также тем российским деятелям культуры, которые любят мою страну и всегда поддерживали ее. Да, отмена такой российской культуры по всему миру — это не совсем справедливо. Но таков удел культуры врага.
Книга Александра Кабанова «На языке врага»
Александр Кабанов. Стихи военного времени
* * * *
Понедельник, давно поутихли
в чате нашего дома дела,
и весеннее плавится в тигле —
солнце необходимого зла.
Боже, замысел твой провисает,
как бельё на верёвках судьбы,
кто сказал, что культура спасает,
нет, она производит гробы.
Сквозь контактные линзы авгура —
я смотрю кинофильмы страны,
чья великая в мире культура —
не спасла от вьетнамской войны.
Сотни тысяч сгорели в напалме,
миллионы пробиты свинцом,
но не прокляты Фолкнер и Палмер,
и не назван Апдайк подлецом.
А чего вы хотите от слова,
от художника, от ремесла,
чтобы живопись снова и снова
от войны и от смерти спасла?
Чтобы музыка всех воскресила,
защитила ребёнка и мать,
чтоб поэзии крестная сила —
разучила людей убивать?
Мы российские книги на брёвна
раскатаем и выстроим дом,
даже если культура виновна,
то виновна культура в другом.
Но пока — наши слёзы горючи,
мы пройдемся мечом и огнём,
и Толстого снесём после бучи,
и худого в подкову согнём.
Сгинут Пушкин и Чехов куда-то,
и тогда мы погасим костры —
над могилой российского брата
и его белорусской сестры.
17.04.2022
* * * *
Как человек большого срока годности —
я был уверен, что не пропаду
в эпоху тошнотворной безысходности,
с поправкой на словесную руду.
Но в результате — я обрёл потерянность,
двойной войны неумолимый лик,
и не спасла моя самоуверенность —
всех русских, покидающих язык.
Теперь не важно: крестные объятия,
бордель в Брюсселе или чёрный схим,
вам не сбежать от нашего проклятия —
мы отомстим — хорошим и плохим.
В одном флаконе: гений и посредственность —
вы все с мечом пришли в мою страну,
и ваша коллективная ответственность —
впадает в коллективную вину.
Живых костей и мяса наворочено
и ночью захоронено во рву,
России — нет, она — давно просрочена,
она сгнила — во сне и наяву.
Под ней — совокупляются опарыши,
над ней — гудят архангелы дерьма,
и только белорусские таварышы —
испытывают радость без ума.
И этот ров, бескрайний до беспамятства —
по нём плывут столетия в мешках,
а между нами — только знак неравенства,
гадание на крови и кишках.
Уже видна в прицел — эпоха мщения,
народных приговоров без суда:
виновны — все, но только мне — прощения
за вас за всех — не будет никогда.
24.02.–12.04.2022.
* * * *
Перед самым началом утра, когда проступают швы,
едва подсохшие ранки, битое в кровь стекло,
возраст спящих людей, снега, листвы, травы:
не плачь, мой милый — непобедимо зло.
В час, когда трижды некому прокричать —
съеден петух на ужин, семейное серебро —
было украдено, вышел «Майн кампф» в печать,
не плачь, мой милый — непобедимо добро.
Мертвые птицы, обняв свои гнезда, падают вниз,
тонут в море дельфины, это последний шанс —
дан во спасенье, но бог запретил ленд-лиз,
наше с тобой бессмертие — это баланс, баланс.
Голод, разруха, смерть, страх, первородный грех —
непобедимы все, нет на них топора,
и только любовь — сосёт, хавает грязь — за всех,
но только она — спасет, и только она — твой смех,
а вот теперь, мой милый, плакать пора, пора.
02.06.2021
* * * *
В овраге, на холме — я спал в огромном доме:
наполовину — пуст, наполовину — полн,
я книгами топил камин в кубинском роме —
и слышал шелест волн, и слушал шелест волн.
Его перебивал: то монотонный зуммер
сверчков в кустах, то эхо от вины:
как всё же — хорошо, что так внезапно умер,
что не дожил мой папа — до войны.
Иначе, он бы выл, как старая собака —
от боли, под обстрелом, без лекарств,
в херсонской оккупации, страдающий от рака,
но взял его господь — в одно из лучших царств.
Иначе, он бы знал, как могут эти суки —
со смехом убивать, насиловать и жечь,
но взял его господь, как мальчика, на руки,
как сына своего — от муки уберечь.
И вспомнил я сейчас, в апреле, на изломе —
весны, когда мы все — обожжены войной,
про папу своего, когда я спал в роддоме:
он плакал надо мной, он плачет надо мной.
30.04.2022
Мой папа Михаил Лаврентьевич Кабанов умер в мой день рождения — 10 октября 2021 года, не дожив до оккупации моего родного города Херсона путинскими войсками. В Херсоне, в условиях гуманитарной катастрофы, остались моя мама и мой брат. Храни их Господь и спасибо всем добрым людям за помощь мне и моим близким.
|
Роман
Участник
|
# Дата: 27 Май 2022 05:20
Ответить
Режиссер Кирилл Серебренников написал эссе о войне в Украине и опубликовал его в своем телеграме. Текст называется «Красный лак» — это отсылка к фотографии из Бучи, на которой изображена рука убитой женщины со свежим маникюром (ее опознали по ногтям). «Медуза» публикует текст Серебренникова целиком.
https://meduza.io/feature/2022/05/24/soldaty-moey-strany-voshli-v-chuzhuyu-stranu-i-nachali-ee-unichtozhat
«Красный лак»
Каждую день смотрю фотографии войны. Смотрю, смотрю. Разрушенные города, сожженные машины, убитые люди. Этот красный лак на мертвой руке. Каждый день, где бы я ни был, мне кажется, что это надо мной летят самолеты, что это мне надо бежать в бомбоубежище. Мои друзья, уехавшие и оставшиеся, плачут неделями, мужчины, женщины. Я почему-то не плачу. Во мне что-то копится, не имея выхода.
Одну из погибших мирных жительниц Бучи опознали по маникюру Погибшую зовут Ирина Филькина. Фотографию ее руки видел весь мир
2 месяца назад
У Кутзее был хороший роман «В ожидании варваров». Варвары, которых ждал герой в крепости, пришли изнутри. Мы дождались прихода времени нового варварства. Для варваров другой человек — это только добыча. Плоть и ресурсы. Волосы. Кожа. Череп. Рабский труд. Иногда особо изощренные варвары из кожи делали абажуры, из черепов — кубки, волосами набивали подушки. Варвары идут на почту, чтобы отправить награбленное домой. В посылках — волосы, черепа, кожа, ногти с красным лаком. Варвары деловито толкаются, они уверены в себе. Война быстро расчеловечивает, и никакая культура не спасет от самого страшного преступления, если право на него дает государство.
Немцы что-то поняли про войну только тогда, когда их стали водить ко рвам с трупами узников Аушвица и Бухенвальда. И когда заставили своими руками, без перчаток, хоронить эти трупы. И после Нюрнбергского трибунала. А так до 45 года они говорили о «деевреефикации», о том, что «нет такой страны, нет такого народа» и спрашивали: «что вы делали, когда убивали немцев в Судетах...».
Странный сон. Я — паренек в камуфляже, которого заставили читать книжку мертвой украинке в гробу. Это почти «Вий», но он происходит сейчас, на этой войне. Я не могу читать, строчки расплываются, но смотреть на девушку я тоже не могу. Бормочу что-то под нос. У девушки на руках красный лак.
Культура в России всегда вопреки, назло, против государства. Иногда на деньги государства, но все равно — не во имя его и не для него. Государство и политика в России убивают и разъединяют. Рушат семьи. Ломают жизни. Культура спасает и собирает то, что человеческого еще осталось в людях. Государств в России было много, и все они имели людоедскую природу. Те редкие годы, когда власть в России не жрала людей, называются оттепелями. Власть просто отдыхала. Чтоб начать жрать людей заново.
Культура всегда про то, что не важно государству. Про милость к падшим. Про сострадание. Про бездны и высоты человеческого духа. Про отчаяние. Про одиночество. Про смешных, маленьких, убогих, никому не нужных, несвоевременных людей. Про меньшинство. Поэтому русскую культуру мало кто из государства уважал и почти никто не любил. Вынужденно проходили в школе. Читали эти малоинтересные книжки. Смотрели эти малопонятные фильмы. Слушали эту странную музыку. Пожимали плечами. Но читали, смотрели, слушали. Потому что другого не было. Не было ничего талантливого и искреннего про власть, «которая от бога», про «можем повторить», про гордость и величие империи. Вернее, иногда государство такое заказывало и заставляло писать, снимать, петь и декламировать. Читать, смотреть, слушать. И почти всегда выходило говно.
Мертвая девушка встает из гроба. Подходит к бормочущему мне. Я не смотрю. Я не смотрю. Подходит, хочет заглянуть в глаза. Я прячу их в русские буквы. Она вдруг говорит мне: «Тихо». Я не могу не читать, бормочу что по-русски. Она — громко: «Тихо. Мовчи! Тишi хочу». Я от страха замолкаю. Но глаза поднять не могу. Она мне: «Поглянь на мене».
Солдаты моей страны вошли в чужую страну и начали ее уничтожать. Убивать людей. Разрушать дома. В Россию из Украины едут гробы и украденная бытовая техника, возвращаются калеки и ненависть. Эти бомбы вернувшейся ненависти мощностью в несколько Хиросим разносят на куски жизнь моей страны. Ими заминировано будущее каждого человека, каждой семьи. Эта ненависть сметет надежды на благополучие и свободу. Жизнь в страхе и ненависти — вот, что ждет нас, свидетелей, участников, жертв этой войны. Даже если мы против нее.
Государство начинает войны, чтобы увеличить сонм собственных «святых» — ему ведь важны примеры для подражания и увлекательные апокрифы. На мертвых солдат, лежащих неприбранными на полях, на расстрелянных гражданских, брошенных вдоль дорог, всем плевать: они — отработанный ресурс, они портят статистику торжеств, их нет. Об этих брошенных мертвецах думает искусство — об их последних словах, об их снах, об их нерожденных детях. Непогребенные мертвецы — герои настоящей литературы, честного кино, искреннего театра.
Я молчу. Мертвая украинская красавица молчит. Пауза. Она смотрит на меня. Я смотрю на ее руки с ярко-красным маникюром. Хочу нарисовать меловой круг. Она шепчет: «Не допоможе, хлопчик. Це не допоможе». Я знаю, что не поможет. Но я хочу прервать изматывающее меня отчаяние. Хоть скрипом мела. Хоть стуком сердца. Но замолчало, как назло, все.
Те, кто начинают войну, всегда проигрывают. Те, которые насилуют, убивают, пытают мирных жителей, — военные преступники. Те, кто их оправдывает — тоже. Сочувствовать садистам и убийцам невозможно. Я же сочувствую тем, кто невольно оказался втянутым в страшное преступление войны. Тем, у кого еще нет на руках крови невинных людей.
Вспоминаю рассказ Олега Табакова про то, как бабушка заставила его отнести хлеб пленным немцам, которых гнали через Саратов после войны. «Они же враги!» — возмутился мальчик Олег. «Они — люди. Теперь им плохо», — сказала бабушка. Мальчик Олег отнес хлеб совсем молодому ободранному немцу, тот заплакал. Табаков запомнил это на всю жизнь и рассказал мне.
Мне страшно представить, что происходит в сознании солдата, который против своей воли оказывается в чужой стране и выполняет приказ «Убей!», только для того, чтобы от него «отстали». Мне страшно представить родителей, которые сначала поддерживают «спецоперацию», а потом получают бумажки с лживыми сообщениями о гибели их ребенка «по причине несчастного случая». Мне страшно и больно за них. Мне страшно за тех, кто оболванен пропагандой. Рано или поздно они поймут, где они оказались. Я не могу от них отказаться — от обманутых, убитых и проклятых.
Женщина из Бучи перед войной брала онлайн уроки маникюра. Вот откуда у нее красный лак. А потом пришли люди из моей страны — те, кто говорит со мной на одном языке, и убили ее. Может, этот цвет показался им слишком вызывающим.
Я держу в руках какую-то книгу, написанную по-русски. Буквы умерли. Губы пересохли. Мертвая украинская девушка стоит передо мной и просит: «Поглянь на мене, хлопчик. Поглянь». Я думаю: «Не могу, не могу». «Треба, хлопчик, треба». Я молчу, не знаю, как быть. Она шепчет: «Бачиш?» Я говорю: «Нет». Она смеется: «А ты побач! Не бійся». Я тихо говорю: «Тогда поднимите мне веки». Кто-то поднимает мне веки, заставляет смотреть. Мне страшно, но я смотрю. Я смотрю. Там — война.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 6 Июн 2022 04:33
Ответить
(с) Дмитрий Коломенский
В подарок для детишек Мариуполя,
Где жизнь кипит примерно как в некрополе
Народ несёт копчёности ли, крупы ли –
Короче, то, что сами не долопали –
Несёт карандаши, тетради в клеточку,
Альбомы, чтобы там, где всё взорвали мы,
Могла нарисовать в альбоме деточка
Цветочек, заслоняющий развалины;
Несёт пальтишко, свитерок с оленями,
Ушанку из загашника прадедушки,
Консервы, банки с разными соленьями –
Всё в помощь пострадавшему соседушке,
Чтоб видел нашу доброту воочию,
Чтоб знал, что, череп размозжив и съев кого,
Народ всегда готов, помимо прочего,
Пролить над ним слезинку Достоевского,
Чтоб помнил до могилы и до Страшного
Суда – покуда память не устал нести –
Что жутче озверенья братца старшего
Лишь липкий всхлип его сентиментальности.
В мозгу его неугасимо теплится
Наивная, как на заборе рожица,
Уверенность: все слюбится и стерпится –
Важна любовь, а прочее приложится.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 22 Авг 2022 21:45 - Поправил: sidorov
Ответить
БАЛЛАДА НОЧНОГО ТАКСИ
Он возвращается спозаранку, бледный, как карп на дне,
Коля-бомбила крутит баранку, ночи ему родней,
Взрывы пятнают люрекс созвездий, прячет луна лицо,
Ночью живые больше не ездят, Коля везёт мертвецов.
Они собираются, погибшие за день,
А также вечером и до полуночи,
Садятся к Коле – не рядом, сзади,
Хотя предпочли бы место получше,
Они не спорят, не возмущаются,
Опасные, будто в крови азот,
Каким-то чудом все помещаются,
И Коля трогается, везёт.
Это не улицы, хотя и улицы, это иное сквозит:
На подоконнике кошка жмурится, роза шипами грозит,
Мама с балкона зовёт обедать, хлопцы пинают мяч,
Было, проехали, дальше едем, вспомни и захомячь.
Вот эту кошку на подоконнике,
Вот эту розу и эту маму –
Вцепись в шершавые подлокотники,
Держи, выруливай меж домами,
Пускай ты мертвый, и ты не Коля –
Ты выбираешь себе маршрут,
Роддом, детсад, подворотня, школа,
Всё тут.
И каждый едет своей дорогою, сидя в общем такси,
И этому девушка визжит недотрогою, тому папаша басит,
А той, которая в окно уставилась, чакону скрипка поёт,
А дальше поезд, а дальше станция, отстань, не трогай её.
Он возвращается на рассвете, вот первый луч сквозит,
Коля-бомбила космат как йети, вымучен как Сизиф,
Все пассажиры багаж забрали, каждый унес своё,
Это похлеще любого ралли, Господи, ё-моё!
Он спит до вечера и снов не видит,
Он даже дома в гостях,
Он снять забыл пропотевший свитер,
И ладно, свитер – пустяк,
В ушах оглохших кипит молчанье,
В глазах закрытых рябит.
Его убили бы в самом начале,
Когда смогли бы убить.
Олег Ладыженский, 2022.
|
sidorov
Администратор
|
# Дата: 22 Авг 2022 22:05
Ответить
КАССИДА СЛОВ
Летом холодно, язык умытый, кричал бы вслух, а звуки немые,
Ложка меда в бочке вымытой раковине и смерть слов,
Железный пепел, прямо окривіє, набережная осенних ливень змей
Мир пожирається дикой мельницей, мильная речь: "Дайте два! "
Время прокрутил на фарш в кунсткамері, запеченный брусчатку - так благие намерения,
Тут за кобылы женятся на сером мериносе; кто сумасшедший, тот мудрец,
Строка стихов - то есть пули сплошные, выпили, болтали, стреляли, зажили,
Ученики сенсея, как стая, обсіли, пусть им, беспощадно, гречески!
Бомбы падают, принципы разрушаются, главное тут смотреть, мля, принцы,
В юные годы целовал ручку женщины я - находжу, розкрутять, как мельницу:
Женщина не та, я не та, а ссор - это просто, видите ли, в непристойную горку,
Брат ждём покаяния срок пятнадцать минут
Живой ты или мертвый, это нормально, всякие чувства съедят, что называется юмор,
Сумерки мира неспокойны на самом деле, они принесут волчьи ласки,
Каждый чиряк варит воронку, каждый колокольчик дарит похороны,
А на развалинах, отсюда, под сосонкой, стоял продуктовый ларёк.
Капризы в вечности режут края, звери учат людей копать ямы:
"Вы будете, говорят, - живыми мертвецами. Это должно быть выше зверя? "
Выше, конечно, и движение чисто правильное, вот и взрослеем и к дьяволу,
Сожми райское яблоко по-настоящему; жало блестит: «Поверь мне! "
Вот и скажи Еве с Адамами, чтобы стали адольфами, стали саддамами,
Вчера мы были королями и леди, теперь мы вышли в тузы.
Стол перевернулся. Бит и барабаны, и черви - взрывы рвут здания и нервы,
Фенріра волк притягивает банки, фенрір язык высувает.
В лексиконе отличные нововведения - вот гражданские на месте,
Видите, как гроздья душистой акации тонут в сером дыме?
Новый язык грозно брызгает траками, ломает зелень, гупає страхи,
Город искажается рвиками, казармами - нет, не возьму, не возьму.
Горло немое, рот порван как рана, я догоняю караванские домены
Я буду горбуном, и везде поднимаются кровавые ванны из пены,
Слово старое, как новое, называет меня, хоть и не современное, но обычное,
Боже, пусть это длится вечно! Чтобы дать ему жизнь в раю.
Олег Ладыженский, август 2022
|
Роман
Участник
|
# Дата: 12 Фев 2023 01:48 - Поправил: Роман
Ответить
БАЛЛАДА ЦАРЯ
Если люди - прах, и банкует страх, и поля засеваются мёртвыми,
Где взойдет по весне, как в кошмарном сне, армия ветхих чучел с мётлами,
Если батальон пущен на бульон, а в котле кипит каша с зэками,
То в глазах царя алая заря, и ушло отраженье из зеркала.
- Может статься, - говорит Ира, -
Прав во всём наш господин Ирод,
Важно вовремя избыть девство,
Важно к сроку перебить младенцев,
Головой задобрить Саломею,
Вот, я делаю то, что умею.
Если политрук кормит бесов с рук, отстранив сатану от участия,
И идут рабы примерять гробы, чтобы в них, как на киче, чалиться,
И горит огонь, жадный и нагой, пожирая и плоть, и строения,
То душа царя, честно говоря, не душа, а золы роение.
- Может статься, - Вася стал серьезным, -
Прав во всём наш господин Грозный,
Мы не люты, времена люты:
Песий череп, дыба да Малюта.
Выводи на двор семью, бояре,
Прикопают падаль в Бабьем яре,
Поползут по трупам черви-змеи,
Вот, я делаю то, что умею.
Если жизнь - лубок, царь почти что бог, бог почти что царь, но на облаке,
То рабам, пожалуй, не хватит гробов, будут так лежать, в жутком облике,
У политрука отгниёт рука, перестанут быть поля тирами,
И блеснёт венец надписью "Конец", побежит внизу строка титрами.
- Может статься, - зубы царь скалит, -
Прав во всём мой господин Каин,
Первым надо за кирпич браться,
Мы, цари, не сторожа братьям,
Мы, цари...
И скалит вновь зубы
Голый череп - костяной, грубый.
Взвешивает смерть царей, мерит,
Каждый делает то, что умеет.
Олег Ладыженский, сегодня
|
