Ru Sci-fi Форум Бориса и Аркадия Стругацких  
 - Начало - Регистрация - Ответить - Поиск - Статистика - Опросы -  - Правила форума
abs.rusfforum.org / Кино-Театр / "Зона" Джеффа Дайера о "Сталкере" Тарковского. Интервью писателя радио "Свобода", 01.04.2012
Автор Сообщение
Роман

Участник
# Дата: 1 Апр 2012 11:15 - Поправил: Роман
Ответить 


Февральское кинообозрение


Радио "Свобода", передача "Поверх барьеров с Дмитрием Волчеком", 01.04.2012.

Интервьюировали Дмитрий Волчек и Анна Асланян

Обложка книги Джеффа Дайера


Джефф Дайер

Дмитрий Волчек: Британский писатель и критик Джефф Дайер выпустил книгу "Зона" (Geoff Dyer, ''Zona'', Canongate 2012), где изложил свои мысли о фильме "Сталкер", который произвел на него особое впечатление при первом просмотре и до сих пор служит источником вдохновения для его эссеистической прозы. Анна Асланян побеседовала с автором о причинах этого энтузиазма, который разделяют многие западные любители кино.

Анна Асланян: "Сталкер" появился в британском прокате 30 лет назад. Джефф Дайер, в то время молодой выпускник университета, впервые посмотрел фильм в феврале 1982 года и с тех пор видел его не один десяток раз. Свои размышления о шедевре Тарковского (и о множестве других, на первый взгляд не связанных с ним напрямую вещей) он приводит в только что вышедшей книге "Зона", которая представляет собой образчик нового стиля в эссеистическом жанре. Разнообразие тем, порожденных "Сталкером" в сознании автора, таково, что возникает вопрос: не случаен ли этот выбор? Возможно, поводом для этих рассуждений – о кинематографе вообще, о поэзии Рильке и трудах Мерло-Понти, о собственных упущенных возможностях и заветных желаниях каждого – могло бы стать и какое-нибудь другое кино? По моей просьбе Дайер прокомментировал свое решение написать книгу именно об этом.

Джефф Дайер: Полагаю, вполне возможно, что на человека моего тогдашнего возраста, который посмотрит это кино сегодня, оно произведет совершенно другое впечатление. Дело в том, что я в то время смотрел очень много фильмов, но лишь этот побудил меня написать целую книгу. Не думайте, будто я сидел и перебирал в голове варианты: какой бы мне фильм из открытых для себя в тот период жизни выбрать в качестве темы сочинения? А, возьму-ка, пожалуй, "Сталкера". Все было не так. Это не случайное совпадение – фильм долго не отпускал меня; можно сказать, как бы странно это ни звучало, что он выбрал меня, а не наоборот. Большой свободы у меня здесь, по сути говоря, не было. Это – едва ли не единственная серьезная картина, про которую я мог бы написать подобную книгу.
Трудно объяснить, как именно все это произошло. Могу лишь сказать, что фильм оказал на меня колоссальное влияние, и одним из побудительных мотивов для того, чтобы о нем написать, было желание выяснить, почему. Здесь прослеживаются две линии. Во-первых, можно перечислить те черты фильма, которые на меня повлияли, и исследовать соответствующие причины. Кроме того, можно было бы проанализировать мой собственный характер и понять, почему я оказался до такой степени восприимчив и подвержен влиянию именно этого фильма. Впрочем, я вовсе не пытался предпринять какое-либо психоаналитическое исследование, докопаться до своих детских воспоминаний, благодаря которым фильм стал для меня так важен. Однако в качестве одного из возможных объяснений мне в голову пришла заброшенная железнодорожная станция в английском захолустье, которую я облазил в детстве. С одной стороны, Тарковский, можно считать, демонстрирует новые способы взглянуть на пейзаж. В то же время, в фильме показаны места, которые, подозреваю, покажутся отчасти знакомыми многим.

Анна Асланян: Об интересе к таким узнаваемым объектам, как развалины, много писал другой критик, Брайан Диллон, тоже приводивший в пример образы из "Сталкера" – картины запустения в местности, где снимали фильм. Как известно, съемки пришлось перенести из Средней Азии в Эстонию, на территорию разрушенной электростанции. Дайер согласился с тем, что особенности места действительно сыграли определенную роль в популярности фильма.

Джефф Дайер: Да, вы совершенно правы – интерес к развалинам у человечества имеет долгую историю. Характер их со временем меняется, как меняется и то, что именно люди в них видят, но традиция остается. Мне нравится идея Брайана Диллона о том, что руины как тема исчерпали себя, что существующие развалины постепенно превращаются в развалины самих себя. Руины действительно обладают некой романтической привлекательностью. Мне кажется, Тарковского интересовал процесс, при котором нечто, созданное человеческими руками, снова переходит во власть природы. Таких примеров в искусстве достаточно: можно сколько угодно углубляться в прошлое, возвращаться к разным вещам, если угодно – хотя бы к "Элегии, написанной на сельском кладбище" Томаса Грея. Я, разумеется, был бы рад считать себя представителем этой традиции.

Пожалуй, тут стоит упомянуть еще одно обстоятельство. Когда вышел "Сталкер", в городах вроде Лондона имелось множество районов, которые можно назвать "зоноподобными". Помните тот заброшенный склад, куда попадают герои фильма перед тем, как отправиться к цели на дрезине? Таких мест в Лондоне было множество, особенно в те времена, в 70-е – начале 80-х, когда старые промышленные сооружения пришли в упадок, а новое строительство, связанное с развитием информационно-технологических компаний, еще не развернулось. Словом, пустых заброшенных мест было бесчисленное множество. В те годы там главным образом устраивали подпольные вечеринки и тому подобные сборища. Образы, показанные у Тарковского, оказались знакомы множеству людей, живших в городах, которые тогда находились в процессе деиндустриализации.

​​Анна Асланян: Помимо руин, в мире искусства давно вошло в моду другое, нередко связанное с ними явление – катастрофы. Многие поклонники Тарковского искренне считают его современным Нострадамусом, предсказавшим Чернобыль. Дайер пишет, что режиссер "был не только ясновидящим, поэтом и мистиком – он был еще и пророком (будущего, которое теперь осталось в прошлом)". Однако, если забыть об этом пассаже, автор не склонен преувеличивать мистические свойства фильма "Сталкер" и прорицательские способности его создателя.

Джефф Дайер: В том отрывке я привожу скорее отзывы других о связи между шедевром Тарковского и Чернобылем. Оставить эту тему без внимания было нельзя, поэтому я сказал несколько слов. Самым интересным тут представляется вот что. После катастрофы в Чернобыле было сделано огромное количество всевозможных фотографий. Интересно размышлять о том, насколько восприятие людей, ездивших туда и делавших эти снимки, сформировалось под влиянием того, что они увидели в "Сталкере". Не исключаю, что они воспринимают реальность в особом свете – сквозь объектив Тарковского.
Что до восклицаний о гениальном предвидении Тарковского, я отношусь к ним скептически. Совпадение, только и всего. Другое дело, что никакое произведение искусства не может оставаться в своем первозданном виде вечно – это несомненный факт. Произведения искусства меняются в результате событий, которые происходят вслед за их появлением. Они приобретают новые коннотации, новые качества в зависимости от того, что происходит дальше. Самый очевидный пример: вообразите себе фотографию башен-близнецов, сделанную в Нью-Йорке в 1999 году. Вот он, перед нами, этот снимок, напечатанный, цветной, все прекрасно. Но ведь этой фотографии неотъемлемо присущи свойства, определяемые нашим знанием о том, чему предстоит случиться. Трудно представить себе, чтобы фильм "Сталкер" – при всем спектре образов, которые там возникают, – никак не затронуло бы восприятие той катастрофы. Параллели между двумя зонами, той, что в фильме, и чернобыльской зоны отчуждения, неизбежны.

Анна Асланян: Одно из наблюдений, сделанное автором "Зоны", касается по-настоящему загадочного вопроса: как вообще удалось снять "Сталкера"? Не считая множества препятствий, едва не сорвавших работу, он упоминает главную проблему – огромные средства, которые вряд ли выделило бы режиссеру капиталистическое государство. Говоря о балансе между свободой и деньгами, Дайер привел несколько примеров.

Джефф Дайер: Ведь бюджет – проблема колоссальная, полнометражные фильмы, согласитесь, едва ли не всецело зависят от денег. Те времена, 70-е – 80-е годы, стали точкой наивысшего успеха кинематографистов в борьбе за свободу делать такие фильмы, которые хочется им самим. Особенно это заметно в американском кино. К тому времени в Америке появилось множество режиссеров, прекрасно знавших и ценивших условия, которыми уже пользовались их европейские коллеги по цеху. Им удалось выкроить для себя нишу в независимом кино и установить там похожие правила. В результате появились совершенно замечательные работы – примеров столько, что не знаешь даже, с чего начать. Разумеется, при этом быстро начали стираться грани между кино независимым и прочим. Голливуд быстро сообразил, в чем дело, за чем, судя по всему, будущее. Полагаю, это произошло вскоре после того, как Артур Пенн и Уоррин Битти сняли "Бонни и Клайд". Тогда-то и стали появляться такие режиссеры, как Коппола, Скорсезе, которые начали делать вещи как бы независимые, но заручившись поддержкой голливудских студий. Вот это и был наивысший расцвет.

И в Европе происходило нечто похожее – в Западной Европе, в Германии появились режиссеры, прямо-таки говорившие в унисон с Тарковским. Тот же Вернер Херцог: многие его фильмы сделаны по высочайшим индивидуальным, художественным стандартам, и при этом он каким-то образом умудряется находить на них деньги. Все это кончилось катастрофой после того, как Майкл Чимино снял "Врата рая". Короткая передышка, во время которой была разрешена полная творческая свобода и одновременно имелась возможность получать огромные средства, как это было с Чимино, закончилась. Гайки контроля опять закрутили очень туго.

Еще стоит вспомнить мысль, которую высказывает Дэвид Томсон в своей книге про Голливуд, "Полное равновесие" ("The Whole Equation"). Все знаменитые режиссеры всегда мечтали о полной, ничем не ограниченной творческой свободе, не предполагающей никаких компромиссов с киностудиями. Однако если человеку при определенных обстоятельствах все-таки удается достичь подобной свободы, это отнюдь не значит, что долгожданные результаты выйдут именно такими, как мечталось. Бывает, что ограничения, накладываемые на тебя извне, приносят и некую пользу. Вспомним ужасный, совершенно провальный фильм Вима Вендерса "Когда наступит конец света". Денег сколько угодно, а в результате – полный провал, отчасти, как мне кажется, именно по этой причине.

Анна Асланян: На протяжении всей книги Дайер цитирует дневники Тарковского. Впервые выпущенные на русском четыре года назад, они поразили российских читателей, не ожидавших найти в них мелочные, злобные выпады автора. Дайер не нашел в присутствии последних ничего странного или отталкивающего.

Джефф Дайер: Это не так уж удивительно. Некоторым свойственно смотреть на Тарковского как на некое божество, поклоняться ему, считать его истинным воплощением, что называется, духа Толстоевского. Подобные воззрения к реальности никакого отношения не имеют. Известно, что это обычное дело – особенно среди кинорежиссеров, которые часто становятся мегаломаньяками, диктаторами, мелочными, мстительными типами. Люди очень часто испытывают разочарование, прочтя дневники какого-нибудь великого художника, – почему-то им не приходило в голову, что тот вполне мог быть подвержен тем же слабостям, какие одолевают простых смертных. Мне-то как раз нравится читать людей, которые любят позлословить на разные темы. У Тарковского меня гораздо сильнее отталкивают те места, где он проповедует что-то такое про дух, душу и все такое прочее. Вот они вызывают у меня смертельную скуку. А те отрывки, где он проявляет мстительность или дуется на кого-нибудь, мне скорее понравились.

Диктор: ''Зона – место, ценность которого ничем не запятнана. Это одна из оставшихся на свете территорий – возможно, единственная, – где еще не куплены права на автомобильное шоу "Высшая передача" ("Top Gear"), место, где возможно найти убежище. Убежище, кроме всего прочего, от клише. Еще одно достоинство Тарковского – абсолютная свобода от клише в искусстве, где к клише не просто относятся терпимо, их ждут, что выражается в безоговорочном следовании условностям. У Тарковского клише нет – ни в сюжетах, ни в персонажах, ни в съемках, ни в музыке, обычно призванной подчеркивать эмоциональный смысл той или иной сцены (или, как чаще бывает, компенсировать или подменять собой эмоциональный смысл, которого в ее отсутствие попросту не найти). Правда, тут требуется небольшая оговорка: у Тарковского нет чужих клише. Однако в своих последних фильмах, "Ностальгия" и "Жертвоприношение", он все больше и больше использует, в том числе на концептуальном уровне, клише в стиле Тарковского. Бергман говорил, что ближе к концу Тарковский "начал делать фильмы в подражание Тарковскому". Вим Вендерс придерживался точно таких же взглядов в отношении "Ностальгии", где, по его словам, Тарковский "пользовался некоторыми из своих повествовательных приемов и кадров так, словно они заключены в кавычки". Гуру сделался собственным вернейшим учеником''.

Роман

Участник
# Дата: 24 Апр 2012 15:43 - Поправил: Роман
Ответить 


"Сталкер" в Америке


Радио "Свобода"/ Темы дня / Культура, Опубликовано 15.04.2012 10:11

Александр Генис

На американском книжном рынке произошло крайне необычное событие. Крупное издательство выпустило книгу известного романиста и взыскательного критика Джефа Дайера "Зона", целиком посвященную беспрецедентно детальному разбору фильма Андрея Тарковского "Сталкер". Такой книги нет и на русском. Она – щедрый омаж гению русского режиссера, у которого есть немало поклонников среди американских художников. (Один из них, авангардист Билл Виола, в его честь даже сына назвал Андреем).

"Сталкер" – культовый фильм, который с огромным трудом, но все-таки объединил Тарковского со Стругацкими. Как рассказывает Борис Стругацкий, длинный ряд отвергнутых режиссером сценариев показывает, что в исходном тексте повести "Пикник на обочине" Тарковского интересовал исключительно "генератор непредсказуемости" – Зона. Нещадно отбрасывая весь научно-фантастический антураж, режиссер переводил произведение Стругацких на язык символов. Зона у Тарковского – это "поле чудес", где может произойти все, что угодно, ибо тут не действуют законы, навязываемые нами природой.

Б. Парамонов. Джеф Дайер правильно говорит, что персонаж Тарковского, вот этот самый сталкер, похож на зэка из советского Гулага. Вообще весь антураж фильма лагерно-зэчий: развал, грязь, нищета. Нищета уже какая-то не социальная, а метафизическая. Даже природа в зоне какая-то лагерная, ржавая. И для источника таких визуализаций я бы привлек не столько Робера Брессона, как это делает автор книги, а Андрея Платонова. Все эти столь частые у Тарковского перемещения по грязным водам – самый настоящий Платонов, платоновский метафизический пейзаж.

В общем, глядя на эти образы и вспоминая советские реалии, можно сначала даже подумать, что сюжет "Сталкера" – это побег из советской большой зоны в какое-то предполагаемое счастливое будущее, чуть ли не в коммунизм. Но на этой мысли долго не задерживаешься, она мелка для Тарковского, советская власть вообще для него не тема – подумаешь, бином Ньютона.

В масштабе "Сталкера" правильно ориентирует именно Джеф Дайер: он назвал этот фильм пародийной Одиссеей. Перед нами явным образом эпос. Да и не только Одиссею можно вспомнить, а хоть бы и Данте, хоть бы и "Фауста" Гете. Это притча, парабола о человеке и его путях в мире. Бахтин тут бы вспомнил свою излюбленную мениппею. А если сказать громче и торжественней – миф.

Персонажи "Сталкера" – мифические фигуры. Жена, понятное дело, – Пенелопа. Писатель и Профессор – просвещенное человечество, человеческая культура в ее столкновении с тайной бытия. Обратите внимание на эту профессиональную детализацию: представлена и гуманитарная культура, и научно-технический дискурс.

Роман

Участник
# Дата: 2 Май 2012 11:38
Ответить 


Александр Генис: Физики и лирики, говоря по-советски, – очень актуальная тема того времени. Ну, хорошо, а что о других персонажах сказать: сначала если не о самом Сталкере, так о его дочке?

Борис Парамонов: О дочке разговор будет особый, это самый энигматический персонаж. А что касается Сталкера, это, конечно, христоподобная фигура, но Христом я бы его всё-таки не назвал. Это Парсифаль в поисках Грааля. И он знает, где Грааль. Это ему открыто, потому что он малый сей, он дурачок, юродивый.

Александр Генис: Как мы уже говорили, из истории создания сценария фильма по роману братьев Стругацких ''Пикник на обочине'' известно, что восемь или девять раз переписывавшийся сценарий никак не удовлетворял Тарковского, и он загорелся лишь тогда, когда явилась идея сделать Сталкера юродивым. В романе ведь это авантюрист криминального толка, лихой парень, этакий архетипический старатель-золотоискатель.

Борис Парамонов: Вообще атмосфера романа слишком далека от религиозной. Стругацкие - писатели глубокие, это отнюдь не научпоп и не сай-фай, не просто научная фантастика, у них чувствуется метафизический поиск. Но метафизика романа заиграла, когда ей был придан христианский мистериальный тон. Фильм заиграл, Тарковский заиграл – художник, живущий, без сомнения, в христианском дискурсе.
Но вот что нужно безоговорочно заявить и на том настаивать: ''Сталкер'' не есть фильм о Христе – Сыне Человеческом. Это фильм о человечестве и о невозможности для него выйти за границы и пороги земного бытия, к высшим истинам творения. Это фильм о крахе культуры как пути человечества. Бердяевская тема, если хотите. Бердяев писал, что культура – сплошной провал: в творчестве культуры люди хотят выйти к высшим истинам, к новому бытию, к новым земле и небу, но создают только картины, романы и симфонии. Творчество объективируется в предметах культуры, а не выводит к небу, к Богу. Есть в ''Сталкере'' одна сцена, где этот, как сейчас говорят, ''месседж'' заявлен с полной ясностью, открытым текстом: это когда Сталкер цитирует стихи Арсения Тарковского с их рефреном ''только этого мало''.

Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт как стекло,
Только этого мало.

Тем самым, идя за отцом своим, Тарковский, Андрей Тарковский подтверждает эту горькую истину о конечности искусства, о недоступности идеального бытия на путях творчества. Вот это уже, если хотите, гетевское, фаустовское углубление темы.

Александр Генис: Но вы, Борис Михайлович, в начале вспоминали и Данте?

Борис Парамонов: Данте, Ад – это визуальный ряд фильма, тут сомнений быть не может. Да и вообще путешествие людей в некоем явно инфернальном пространстве – вот масштаб Данте.
Ну а если говорить о Фаусте, то ведь тоже никакой небесной возгонки, никакого сочетания Фауста с Еленой тут нет. Из всех фаустианских потусторонностей – разве что сцена на Брокене?

Александр Генис: А где ж тогда ведьмы?

Борис Парамонов: А ведьма – это дочка Сталкера. Ее способность к телекинезу в отсутствие употребления ног – это ведь не компенсация со стороны благих сил, а наоборот, дьявольская инспирация. Тут идея та, что человечество, которое новый Парсифаль ведет на поиск нового Грааля, - оно ведь со всячинкой. А еще точнее и сильнее – нет чистой энергии добра, бытийная энергия едина и неразложима по моральным лекалам.
Вы заметили, что сцены с дочкой всегда даются в сопровождении звука приближающегося поезда? Она и есть этот поезд, этот паровоз, телекинез – только намек на подлинную природу ее силы. Это сила технического разума, поднявшего человека к звездам и наградившего его атомной бомбой. А если еще прислушаться, то за шумом поезда различается хор из Девятой симфонии Бетховена – триумф человечества, так сказать.

Александр Генис: Кстати, черный пес, который пристал к Сталкеру в зоне, - это же Мефистофель: вспомним опять Фауста.

Борис Парамонов: А эти стихи, что она декламирует, Тютчев:

"Угрюмый, тусклый огонь желанья!''

Это же образ инфернальных сил. Но это же и вожделеющее любострастие, источник жизни. Вот я и говорю: чистых источников у жизни не бывает. Не верите – посмотрите фильм "Сталкер".

Мышка

Участник
# Дата: 2 Май 2012 17:31
Ответить 


Цитата: Парамонов
Да и вообще путешествие людей в некоем явно инфернальном пространстве

Я бы сказала: путешествие в своем внутреннем пространстве, что, впрочем, не отрицает его инфернальность.
Читаю Парамонова, а в голове звучит его голос. Столько много лет слушала.

Начало -
Ваш ответ
Bold Style  Italic Style  Underlined Style  Image Link  URL Link  Insert YouTube video  Empty quote 
:) ;) :-p :-( Ещё смайлики...  Отключить смайлики в сообщении
#610B38 #DF0101 #8A4B08 #FF8000 #0B610B
#01DF01 #01DFD7 #08088A #2E2EFE #7401DF
#DF01D7 #585858 #BDBDBD #D0A9F5 #A9D0F5
Ochrana proti spamu. Napi№te prosнm инslici иtyшi:

» Логин  » Пароль 
Только зарегистрированные пользователи могут здесь постить. Авторизуйтесь для отправки сообщений, или зарегистрируйтесь сейчас.

 
На форуме: Гостей - 2
Участников - 0
Рекорд одновременно присутствующих на форуме, Всего: 251 [23 Янв 2017 05:48]
Гостей - 251 / Участников - 0


Поддержка: miniBB™ © 2001-2019